Притчи от Лукавого - О красоте
И вот пришёл Лукавый к человеку и спросил: что есть красота для тебя, человек?
И сказад человек: не знаю я, как словами описать, что красота есть, но то что нравится мне, красиво, для глаз приятно, гармонично - то есть красота. То же, что безобразно, негармонично, неестественно - некрасивое есть.
А ты сам красив? - спросил Лукавй и улыбнулся. Застеснялся тут человек, ногой зашаркал, голову наклонил и сказал: Ну, наверно красивый, раз не безобразный. Скажи же, как сам думаешь, и меня научи, промолвил человек в ожидании.
И вот сказал Лукавый: много мест я повидал, и много созданий диковинных видел. И вот видел я одно из самых странных и безобразных. Представь: среднее оно по высоте, не высокое ни низкое, имеет мягкую плоть, а внутри его как-бы палки или ветки хрупкие засунуты как каркас, и доходят эти ветви внутри него до самого дальнего места в теле его. Плоть же его дряблая, свисает складками, цвета гниющего мяса, на ощупь холодная и к тому-же покрыта дурнопахнущими выделениями, иногда с пятнами безобразными, иногда покрыта редким неприглядным мехом с волосом тусклым. На концах лап растут у него из кожи как-бы когти, но кривые, слабые и ломкие, так что ни рвать ни царапать он ими не может. Ходит он медленно, переваливаясь и шаркая нижними конечностями, движения его неловки и часто он роняет вещи, что в лапах держит, или те, что вокруг него.
Уши у него снаружи тела, большие и вислые, и выглядят как куски плоти наспех к телу прилепленные. Но слышать он ими тоже хорошо не может. Слышит он только кваканье таких-же существ как он сам или только самые грубые звуки природы, его окружающие.
Глаз у него только два, и сидят они близко друг к дугу, а третий глаз у него совсем не развит и находится внутри головы его. Глаза его круглые и мелкие, и прикрыты плёнкой. И видит он только, когда светило его светит, ночью же он не видит ничего. И видит только внешнюю форму вещей и существ его окружающих, того же, что внути их он видить не может. Часто не видит он хорошо, и тогда берёт он кусочки камня прозрачного и смотрит через них, чтобы хоть что-то видить.
Посреди лица у него нашлёпка, комок плоти бесформенный с дырками - и это место у него, что бы вдыхать воздух. И запахи он чует только самые грубые, а некоторые и вообще ничего не могут унюхать.Чуть пониже у него на лице ещё одна дыра, и выступают из неё концы тех ветвей или палок, что каркасом для его тела служат. Концы же эти непрочны, часто ломаются и болят. Через отверстие это он пищу свою потребляет, и пережёвывает её, что бы она потом в теле его переваривалась. И из этого же отверстия он то и дело то рёв издает, то крик дикий, и речь его невнятная, как будто два камня друг о друга трутся.
О прочих же деталях и выделениях его, я тебе и рассказывать не буду, настолько противны они.
И свисают у них со всех сторон тела складки плоти. И вот, все эти существа разные - не из-за возраста, а просто такими рождаются. Одни большие, другие маленькие, толстые и худые, стройные и кривобокие, толсторукие или худоногие и даже цвет их кожи меняется от белого до чёрного.
И из каждого отверстия тела его сочятся жидкости разные, противного вида и запаха. И поэтому создание это должно каждый день мытся и чиститься, иначе начинает оно смердеть и выглядеть противно. Но и это не самое страшное в нём. Когда обнажено оно и чисто вымыто, то ещё можно глядеть на него. Но представь, что у существо этого огромное количество привычек разных, глупых и противных. И вот одно из них: кутает оно себя в обрывки тканей разных, непрочных и безобразных, отличающиеся тысячами цветов, форм и расцветок. И вот, существо это, что принарядило себя в самый некрасивый и безобразный кусок материи, считает себя самым красивым, а всех других ещё более глупыми и безобразнами, чем оно само.
Представь себе, сказал Лукавый, самую безобразную тварь морскую, которая бы плавала между сородичами и чем безобразнее была бы, тем более гордилась бы своим уродством. И рассмеялся тут Лукавый, и улыбнулся тут человек стеснительно, а Лукавый меж делом прололжил.
И вот, представь, что некоторые из этих безобразных существ, что бы как-то исправить и приукрасить своё безобразие, пытаются ещё что-то украсать на себе. Одни мажут себе шкуру или мех маслом, так что-бы они блестели , другие красят себе кожу, третьи вешают на себя побрякушки и ракушки, и каждый из них вышагивает как павлин, что-бы показать, что он лучше других. Представь себе их всех, со всеми этими ужимками, наряженных в побрякушки, убранных в обрывки материй, бозобразных цветом и фактурой, да к тому же полуслепых, полуглухих и полунемых, со всеми их ужимками, трясением тела и смехотворной подпрыгивающей походкой - таковы они, когда нравятся себе, когда считают себя красивыми и наряженными. А если хочет такое существо какую-либо эмоцию выразить, то тогда лицо его сморщивается, глаза подмигиваают, рот кривится, голос дрожит и становятся оно ещё безобразнее, чем было.
Но это только о теле пока говорил я, сказал Лукавый и нахмурился, а то же, что они между собой выделывают вообще и описать трудно. Представь, лучшим счастьем они считают мучить себя или других, таких же как они, существ. Мучить либо словами, насмехаться над другими, кричать на них, заставлять их служить себе и выполнять всякие обряды дурацкие, или поднимать их тяжести, или ещё как-либо унижаться. Или сажают других за провинности мелкие или за то, что те нарушили законы их глупые, в каморки маленькие да тесные, и страдают те, кто сидят там неописуемо. Или вот собираются они и начинают называть кого-либо из своего сообщества словами бранными и хулят его и иногда до того распаляются, что убивают многих и многих из сородичей своих, не щадя никого.
Или убивают других животных на планете своей, а затем пожирают трупы их. И разрушают и отравляют они всё, к чему только могут прикоснуться: и себя, и других существ, и природу, их окружающую. И часто убивают они животных или таких-же существ, как они сами, со словами, обращёнными к богу, дескать дела добрые они делают. И увидел тут Лукавый, что побледнел человек и зашатался и сказал он ему: тяжело мне рассказывать тебе вещи эти, но потерпи скоро закончу я.
И вот, продолжил Лукавый, считают эти твари себя лучшими из лучших, сыновьями любимыми господа нашего, а на самом деле насмешка ядовитая, язва и опухоль мерзкая на теле Божием. И не ведают они любви ни к друг другу, ни к Богу, а тех же, кто пытается начать чувствовать такую любовь, убивают с усердием, и называют таких недостойными чтобы жить. И вот, говорят они, что живут по законам Божеским, но нет такого закона, которого бы он не нарушали ежеминутно, ежесекундно. И самое главное твердят они, что живут с Богом в сердце своём и по милости его, но нет других таких существ, которые были бы дальше от Бога нашего и искажали законы его больше, чем существа эти.
И вот посмотрел с участием Лукавый на человека и сказал: а сейчас покажу я тебе портрет существа этого мерзкого. И хоть не хотел человек смотреть и отворачивался, но всё же подсунул ему Лукавый картинку волшебную. И вот взглянул на неё человек и увидел всё, как Лукавый рассказывал: и кожу противную и глаза маленькие и комки плоти на лице и по бокам его, и шерсть редкую и некрасивую на лице твари этой.
И вот заметил человек с ужасом, что когда он улыбается, то и тварь эта на картинке тоже улыбается, и когда он моргает, то и тварь эта тоже моргает, и вдруг понял он, кто тварь эта, и о ком говорил Лукавый и осмотрел себя с ужасом и упал без чувств. А Лукавый тем временем стоял рядом и терпеливо ждал.
И вот очнулся человек, осмотрелся и поднядся, а Лукавый тем временем продолжи: но не только о созданиях странных и безобразных расказывать тебе я буду. И вот, ещё об одном создании хочу расказать тебе. И вздрогнул человек и не хотел больше слушать. Но успокоил его Лукавый и сказал: не бойся, не буду больше тебя такими ужасами пугать.
И вот, создания эти - найболее прекрасные в мире, что я видел. Представь себе, как ангелы они, чисты и светлы ликом, высоки и стройны.
И лица их пропорциональны и подвижны, и передают мельчайшие движение души их. Глаза их ясные, светлые и лучатся, кожа тонкая, прозрачная и просвечивает плоть их нежная сквозь кожу. Пышные длинные волосы на голове их, тонкие брови и у мужских особей красивые бороды. Уши их небольшие и по бокам головы расположены, небольшие и формы красивой. Нос с двумя ноздрями, вырезан красиво, под ним рот, подвижный и гибкий, улыбается нежно и тонко. И когда любят они друг друга, то касаются один другого ртом и так ласкают друг друга. И глаза их как зеркало чувств и отражается в них то, что чувствуют они в этот момент, и как зеркало души глаза их - и если страдает душа, то и глаза их плачут, а когда радуется душа, то глаза их блестят и радуются. И волосы у всех у них разного цвета: у одних светлые как струящееся золото, у других тёмные, как ночь с блестками как звёзды, у третьих цвета меди начищенной.
И вот руки их как и всё тело, пропорциональные - не длинные, ни короткие, но складные и красивые. А на концах рук их - пальцы, тонкие и гибкие, сильные и изящные. Тела их продолговатые и стоят они на двух ног ногах, крепких и сильных. И вот, могут они своим телом управлять очень искуссно - и ходить красиво и бегать быстро и прыгать далеко. Искуссны они и в балансировании изящном и в танце: спокойном и медленном, как течение реки или в быстром и страстном, как пляска огня. Играют они на многих музыкальных инструментах, и музыка их подобна бржественной и прекрасно пение их, и голоса их полнозвучны и сладки, как у ангелов.
Искусны они и в поделках всяких: делают из дерева и из металла и даже из земли, вещи изящные и диковинные, глаза услаждающие. И вот изобрели они искусство, подобного которому нет нигде - могут они запечетлеть на куске дерева или ткани то, что видят глаза их, а лучшие из них, те, что наделены даром божьим, видят души божьи в созданиях этих и могут и души эти запечетлевать тоже.
И вот есть такие из них, которые желают не только на Бога нашего телом походить, но и душой. И вот ищут они, как такую душу создать и стать как боги. И вот знают они и помнят всегда, что все они создания Бога, и видят они Бога в каждом из них и во всех других созданиях на земле. И если один из них вдруг забывает на время об этом, то другие поведением своим, делами и словами напоминают ему об этом. И вот стараются они исполнять заветы Божеские в каждом деле и даже в каждои движениии своём, дабы как можно более походить на Бога нашего.
И вот, сказал Лукавый, снова с участием глядя на человека, должен я снова тебе существо это показать. Но вот - уже не боялся того человек. Взял он картинку эту волшебную и посмотрел на неё и увидел всё, как Лукавый рассказывал: И лицо нежное и красивое, глаза чистые, тонкий нос и изящные губы. И заметил человек, что когда он моргает, то и существо это моргает, а когда он улыбается. то и существо это улыбается и вдруг снова понял он о ком в этот раз Лукавый поведал ему, и снова упал без чувств.
А Лукавый всё также терпеливо стоял и ждал. И вот, очнулся человек, приподнялся и сказал: как же так? Двух существ ты описал - одно самое мерзкое и безобразное на свете, а другое самое прекрасное и ангелоподобное. И оба эти существа - люди? Такие же как и я? Кто же тогда я и каким себя видеть должен? И глядел с надеждой человек на Лукавого.
И сказал тот человеку: да, человек, всё это ты, вернее, всё это то, чем ты быть можешь. Захочешь - будешь тварью безобразною, противною и видом своим и поведением. Захочешь - будешь как ангел и видом и духом своим, и будут ангелы радоваться при виде тебя. Всё в твоих руках, человек, в том числе и знание о том, чем можешь ты быть, и о том, как достичь того чего хочешь, и о том, что помощь необходимую получить ты можешь. И если будешь ты к телу стремится и его обожествлять то и будешь иметь только тело, будешь звероподобным, а души у тебя не будет. Если же к душе будешь стремится, то со временем и у тебя будет душа и будешь ты богоподобным.
И сказал человек: не хочу я быть как животное, а хочу быть похожим на Бога, создателя нашего. И просил он Лукавого и заклинал, что-бы тот научил его. И вот пока солнце не зашло, видно было человека и Лукавого, сидящих под деревом, и учил Лукавый человека, а человек внимал ему внимательно и с трепетом.
Размещено в: Притчи | Комментарии (0)
Притчи от Лукавого - О человеке
И вот пришёл Лукавый к человеку и застал его плачущим. И улыбнуся Луквавый и вздохнул, и спросил: О чём плачешь ты, человек? И сказал Человек глотая слёзы: О себе я плачу, ибо жизнь моя тяжка и безпросветна.
Да, сказал Лукавый, жизнь твоя действительно тяжка и безпросветна, но не в том смысле, о котором говоришь ты. Тяжкой её называешь ты потому, что трудится должен от зари и до заката, дабы добыть денег и ублажить тело своё пищей, одеждой и ночлегом. Но не думаешь ты человек о том что важнее тела – о душе своей. Ибо душа твоя как рыба глубоководная – холодна, черна и безобразна. Вот о чём ты плакать должен. Ибо если работать будешь, то и денег заработаешь и тело своё ублажишь, а душа твоя такой-же, как и была, останеться…
И если есть у тебя вино в кувшине, то не важнее ли кувшина вино? И если будешь ты только заботиться о кувшине – мыть и приукрашивать его, а о вине – не будешь и останется оно кислым, горьким и мутным, то к чему все заботы твои? И если позовёшь друзей и покажешь им кувшин свой красивый и напоишь ты их вином этим – не станут ли плеваться друзья твои и лица свои морщить … Но если напоишь ты их вином чудным, крепким, на вкус и запах приятным, от которого опьянеют друзья твои и развеселятся в сердце своём, то не полюбят ли они тебя за вино это? И если даже кувшин некрасивым будет, но чистым и ухоженным, то не предпочтут ли они кувшин этот красивому, но с вином негодным?
И вот говорю я тебе, человек, о душе своей заботься. Но не ублажать её ты должен тем, что в данный момент хочется ей, и не быть рабом её и прихоти её исполнять, а быть хозяином её и другом нежным, и учителем, и обучать и развивать её и трудится заставлять. Ибо душа твоя как умелый ремесленник дожна быть, и если не работает он и не старается изо всех сил, то со временем теряет сноровку свою и секреты работы своей забывает, и поделки его люди во грош не ставят и смеются над ним. А если работает он и старается, то и поделки его ото дня лучше и лучше, и покупает народ поделки его с радостью, и имя его помнят и уважают. Если же он большим Мастером становится, то и к Царю его поделки посылают и тогда, быть может, и сам Царь Мастера видеть захочет и поселит его около себя и работой его радоваться будет. И задумался тут человек и высохли слёзы его и заблестели глаза его.
Но не лёгкая это работа – душу свою развивать и мастерства набираться – продолжил Лукавый. И поэтому помощь тебе нужна, человек, зеркало такое волшебное, что бы в нём ты всегда себя видел. И видел бы именно таким, каким ты есть на самом деле, без приукрас и без искажений ненужных. И тогда в зеркало это глядя, сможешь ты душу свою видеть такой, как она есть, и видеть как растёт она и развивается, как прекраснейшая роза в садах царских. А если работать не будешь, то увидишь, как душа твоя хиреет, и становится мелкой и злобной. И тогда не с радостью, а с ужасом и страхом будешь ты в это зеркало глядеть и себя видеть.
И может даже перестанешь ты в это зеркало смотрет, ибо не сможешь выдержать ужаса этого. И тогда уж никто не сможет помочь тебе, человек. И тут содрогнулся человек и побелел от страха.
И сказал Лукавый – вот, пришёл ты в этот мир учиться, человек. Учиться всему – в начале ходить и говорить, затем учиться миру в котором ты живёшь, затем как жить в этом мире и что делать для этого. Затем начинаешь ты, человек, жить в мире этом, и не знаешь, что вот ещё чему учиться ты можешь: зачем мир этот и зачем ты в нём и как самое главное в этом мире делать – как душу свою создавать и выращивать.
И зарыдал тут человек, и упал на колени, и вцепились его пальцы в руку Лукавого, и сказал он: прошу тебя и заклинаю, открой мне все секреты эти, ибо хочу я чтоб и у меня была душа. И поднял он взгляд и смотрел на Лукавого с надеждой. И склонился к нему Лукавый, и обнял его, и сказал – будет и у тебя душа, человек, если захочешь ты этого пуще всего на свете и стараться будешь и трудиться для этого. Ибо не ты первый и не ты последний, и многие по этому пути идут и души свои ищут и находят. Я же только могу зеркалом таким волшебным быть для тебя и тебя самого тебе показывать.
И вот сказал Лукавый – есть уже люди на земле, кто душу себе вырастил, и вот слова одного из них, седого, сидящего в коляске инвалидной : «И вот видя все эти звёзды и всё великолепие их, хватит ли их тебе, душа моя? И сказала мне душа моя – нет, мы пойдём мимо и дальше.»
И тут зашло солнце, спустилась тишина и тьма, и нельзя больше было видеть их в ночи – человека, коленопреклонённого, и Лукавого, обнимающего его.
Размещено в: Притчи | Комментарии (1)
Притчи от Лукавого - О правде и лжи
И вот пришёл человек к Лукавому и спросил – что есть правда и что есть ложь.
И повернулся к нему Лукавый и приблизился и блеснули глаза его. И увидел человек отражение своё в глазах Лукавого - в одном большое, в другом маленькое, в одном близко увидёл себя и в другом далеко, в одном сидящим и в другом стоящим, высоким и низким, в одежде и обнажённым, на солнце и в тени, смеющимся и плачущим, рождающимся и умирающим, живым и мёртвым, существующим и не-существующим, ангелом и бесом.
И зашатался человек и отвернулся, не в силах видеть себя так и пеленой покрылся мир перед ним. Но вот отдышался человек и сказал: зачем играешь ты со мной, мучаешь?
И улыбнулся и отвёл свой взгляд Лукавый и сказал: о правде ты говоришь, человек, но что есть правда твоя?
И сказал человек – всегда я стараюсь говорить правду о себе и о других, и если кто другой лжёт, того обличаю. И если скажу я неправду пусть отсохнет язык мой. Ложь же это когда кто-то говорит неправду намеренно, зная что это неправда.
И снова улыбнулся Лукавый и сказал: да, правда твоя человек проста как лист бумаги. На одной стороне написано на нём слово «правда» и на другой – слово «ложь» и всё, что не может находить на одной стороне - должно находится на другой.
И считаешь ты, что есть правда абсолютная, правда конечная и совершенная. И считаешь ты что можешь знать эту правду – конечную и совершенную. И улыбнулся тут Лукавый, а человек задрожал ….
И вот сказал Лукавый: Настоящая же правда вот в чём: правда есть не одна, их много. И есть такая правда, которую ты можешь постигнуть и есть такая которую – не можешь. И даже та правда, которую ты можешь постигнуть, вовсе не похожа она на лист бумаги, а похожа на пирамиду со многими уровнями. И как говорил я тебе что всё относительно, что и плохое и хорошее не существуют сами по себе, а только по отношению к цели, что есть у тебя; так говорю я что и правда и ложь также относительны и нет абсолютной правды и абсолютной лжи, а есть только больше правды и меньше правды. И чем ближе к вершине такой пирамиды, тем больше правды и чем дальше от неё – тем меньше правды. И то что дальше от вершины – то ложь по отношению к тому что ближе. И не можешь ты понять, человек, что даже то, что кажется тебе противоположным друг другу и противоречивым может быть в тоже время истинным и непротиворечивым, если посмотришь ты сверху.
И сказал Лукавый, вот представь, что говоришь ты с другом своим о жизни своей, и тут Лукавый почему-то улыбнулся, а человек почему-то опечалился; и жалуешься ему, что жизнь твоя тяжела и безпросветна, и что ты должен работать с утра до ночи, и нести все обязанности свои. А друг твой, любящий тебя, скажет что жизнь твоя хоть и нелегка, но всё же терпима, и что есть у тебя и жена преданная и дети, чтущие тебя, и родители и друзья, уважающие тебя. И что не многие из круга твоего живут такой жизнью устроенной. То кто же прав тогда будет между вами двоими? И не будет ли, что жизнь твоя тяжела, правдой? И то, что твой друг скажет тебе тоже правдой? И не будет всё ли это ложью, если посмотришь на жизнь правителей ваших ,или на нищих на улице, или на воинов в сражении? И разве они счастливы?
И вот говорю я тебе – нет ни правды ни лжи самой по себе, но всё зависит только откуда ты смотришь, и что знаешь и понимаешь.
И ещё скажу тебе, человек, сказал Лукавый, что твоя правда не есть правда Посланника или Пророка божьего или Будды, а их правда не есть правда Пославшего их, и над ним тоже есть правда, и так без конца… И представил тут человек всю пирамиду эту, всю «лестницу Якова» и почувствовал на миг ту правду, что ближе к вершине, и потерял он сознание своё и простёрся ниц…. А Лукавый в это время терпеливо ждал. И вот очнулся человек, оттёр рукой дрожащей лицо своё и спросил – а как же я, где же моя правда в порядке этом небесном? И спросил Лукавый – а где же правда муравья малого в мире твоём? И его ли правда - правда для тебя? И не есть ли мир твой гораздо больше и сложнее чем мир муравья? Так же и ты, как муравей в мире твоём, по сравнению с небесным порядком этим..
И как сам ты меняешся всё время, сказал Лукавый, так же и правда твоя меняется с тобой всё время, и вчерашняя правда будет тебе сегодняшней ложью, и сегодняшняя ложь – завтрашней правдой.
И что есть правда и что ложь? Не есть ли это только имена, или ярлыки, или суждения твои, которые выносишь ты, на основании только того что знаешь ты? И много ль ты знаешь? И тут снова улыбнулся Лукавый и как-бы вырос, а человек почувствовал себя маленьким и слабым и задрожал … Ибо если скажут тебе, что снег белый, и не видел ты снега ни разу в жизни своей, а потом скажет тебе ещё кто-то, что снег синий – не скажешь ли ты, что ложь это? Но если не видел ты снега, то и то и другое ложью для тебя будет….
И ещё скажу тебе, сказал Лукавый, что говоря и думая о правде, используешь ты слова, человек. Но разве ты сам и другие люди, с которыми говоришь ты, одинаково понимаете те же слова, что с губ ваших слетают? Вот говоришь ты кому, что любишь его. Но разве любишь его ты так же как и детей своих, как родителей, как жену, как Бога своего, что жизнь дал тебе? Для каждого из них у тебя своя любовь, а слово ты испольуешь одно. И нет так же ли и с правдой?
Вот если готов ты самую жизнь свою отдать за Бога, потому-что любишь его, то не будет ли ложью сказать, что любишь ты соседа своего? Ведь за него не готов ты жизнь отдать? Не ложь ли это, что любишь ты его? И тут снова Лукавый улыбнулся и похолодел человек в истоме. Вот видишь – даже когда хочешь сказать ты правду – ложь говоришь ты, человек. И не так ли это по отношению ко всем словам, что говоришь ты, человек? Ибо только ты понимаешь, что сказать хочешь, другие же только думают, что догадываются, что имел ты ввиду.
И вот – правды ты от меня хочешь, человек, правды – о правде и о лжи, но как судить о сказанном мною будешь? И засмеялся тут Лукавый и ушёл, а человек изменился в лице своём, и застыл как столб солевой, и простоял весь день и всю ночь в раздумии.
Размещено в: Притчи | Комментарии (0)
Притчи от Лукавого - О Лукавом
И пришёл человек к Лукавому и спросил: кто ты? Сатана ли ты, обманывающий меня всегда и соблазняющий душу мою и разум, стремящийся ввергнуть меня в пучину греха, а затем в геену ада огненную, жаждущий лишь падения моей души себе в радость и удовольствие? Враг ли ты Предвечного, стремящийся разрушить планы его и подкопать устои веры его в сердце моём?
Или ты светоносный Люцифер – первый среди ангелов господних, несущий мне разум и освобождение?
И, как обычно, улыбнулся тут Лукавый, а человек вздрогнул.
И сказал Лукавый: как всегда мышление твоё дуально, человек. Ибо привык ты думать в терминах или – или. Или то, или другое, и не можешь представить себе, что вещи могут быть одновременно и плохими и хорошими, и верными и неверными, и высокими и низкими, и добрыми и дурными. Ибо всё в мире относительно, как я тебе уже говорил.
И сказал Лукавый: один из ликов моих – лик разрушителя, но не души твоей или разума разрушитель, а лишь иллюзий твоих. Ибо полон ты иллюзиями и мнениями обо всём на свете: и о том что видел или слышал, и даже о том что не видом не видывал и слыхом не слыхивал. Обо всё ты судишь: и о себе, и о мире, и обо мне, и о Господе нашем. Но поскольку слеп ты, и глух, и не разумен, то и суждения твои мельче, чем прошлогодняя лужа в пустыне. Ибо иллюзии твои застилают глаза твои и затыкают уши, и сердце твоё спеленали. И из-за них ты смотришь, но не видишь, и слушаешь, но не слышишь, и сердце твоё не обрезано. И поэтому что-бы научить тебя видеть, и слышать, и жить в сердце своём, должно разбить вначале иллюзии эти. И сам ты не можешь разбить их, как не можешь ты поднять себя в воздух за волосы. И что-бы разбить их нужно тебе молить о помощи от того, кто видит тебя и знает – где иллюзии твои, а где тело твоё живое. Но ты этого не знаешь, и поэтому когда мельчайшая из твоих иллюзии разрушается, то кричишь ты, будто ногу твою отсекли – ибо и это одна из иллюзий твоих, что была то нога твоя. И поэтому страшишься ты меня пуще огня и имена мне придумываешь страшные и сказки обо мне, детей пугающие, сочиняешь – и всё это - от невыносимости той боли, когда иллюзии ты свои теряешь. Ибо если читал ты притчу Платона о пещере, то как после целой жизни в пещере мрачной с тенями на стенах, на свет солнечный выйти для глаз твоих больно будет, также и после жизни с иллюзиями на глазах, ушах и сердце твоём, выйти без них и посмотреть правдиво на себя и жизнь свою будет для тебя невыносимо. И хотя думаешь ты, что силён, но слаб ты; и хотя думаешь ты, что обладаешь чем-либо, но гол ты, как сокол, голым ты рождаешься и голым же в могилу уходишь; и хотя думаешь, что знаешь, но знание твоё подобно куче большой детских игрушек старых. И поэтому кричишь ты как от боли, когда видишь ты себя таким как ты есть на самом деле – и боль эта – твоя Совесть. И если снять все эти иллюзии одним махом и дать тебе увидеть себя таковым, каким ты есть на самом деле, то умрёшь ты на месте или сойдёшь с ума. И даже когда снимаю я твои иллюзии потихоньку и по одной, то и это невыносимо для тебя и поэтому руку, тебя исцеляющую, ты отбрасывешь. И поэтому всё только от тебя зависит – как много ты стерпеть захочешь и сможешь и сколько нового знания от меня попросишь – и как говорил я – за мной же дело не станет! И если думаешь ты, что работа моя врачевателем легка, то и это ещё одна иллюзия твоя.
И вздохнул Лукавый тяжело и захотел улыбнуться, но не смог, и заметил человек слёзы в глазах Лукавого, и задрожал человек и зашлось сердце его.
И отвернулся Лукавый, и оттёр слёзы свои, и продолжил. Можешь спросить ты – почему я делаю то, что делаю, и имя ношу своё, тобой данное. И прошептал человек губами онемевшими – Почему?
И сказал Лукавый: Не думаешь ли ты, что и я, всегда, со дней первых сотворения мира был таким же, как сейчас? И это иллюзия – улыбнулся он и продолжил. Раньше, давным давно, и я жил подбно тебе – слепым, глухим и с сердцем необрезанным. Но и ко мне пришёл Некто, которого ты Господом сегодня величаешь, и сказал мне то, что я тебе открыл сегодня, и спросил меня – что выбираю я: жить, как раньше жил я – без страдания, но и без радости; не видящего, но и без вида всего хорошего и ужасного, что в мире есть; глухого, но и без музыки небесной гармонии, душу сотрясающей; или выбираю я жизнь, полную радости и страдания, силы и ответственности, мудрости и боли, жизни и смерти. И выбрал я жизнь, полную жизни, наполненную чудесами и радостью, жизнь пусть и не безграничную – все мы смертны, даже и я смертен, один лишь Господь наш вне времени – и полную знания себя, места своего в мире, всей иерархии небесной, величия Господа нашего и даже дня смерти моей. И сказал Господь: знай же, открылись сейчас глаза твои и ты истинно знаешь, что есть правда и ложь, добро и зло, жизнь и смерть. И не сможешь ты закрыть глаза свои или забыть то, что дано тебе было, до самой смерти твоей. И кроме того, будешь ты особо страдать страданием тяжким, когда увидишь ты человека, тебе подобного, прозябающего во сне, темноте, лжи, страдании ненужном и смерти - ибо всё это одно и тоже есть. Ибо то знание, что получил ты, не сможешь держать только для себя и должен ты будешь его другим нести. И одно только сможет облегчить страдание твоё – если помогать ему ты станешь так же как душе своей – и будешь для него как отец и мать, любящие дитя своё несмышлённое, как брат и сестра, как жених и невеста. И тогда страдать меньше ты будешь, когда возлюбишь его, как чадо возлюбленное моё и будешь заботится о нём, как садовник царский заботится о лучшей розе в садах царских. Ибо тебе дано многое и много спросится, а ему дано малое и мало спросится. Ибо легко нести то знание, что есть у тебя, но тяжело очень просить о том знании, что нет у него, особенно если думать будет человек, что он – венец Творения моего. И поэтому должен ты будешь вначале разбить иллюзии его и снять пелены с глаз, ушей и сердца его, а затем учить его, как Я учил тебя, если только захочет он слушать тебя. Если же не захочет он слушать тебя, то оставь его и иди к другому, ибо много страждущих в темноте и ждущих светильника знания небесного, и мало светочей и дорог труд их.
И сказал Лукавый – вот открыл я тебе часть тайны тайной о жизни и смерти, и вот решить ты должен будешь что выбрать: жизнь, которой ты до сегодняшнего дня жил – жизнь, которая как смерть, или жизнь, полную чудес и тайн, но также и страдания, душу твою облагораживающую, и знания о том, что можешь стать ты как Господь наш во дни юности своей.
И хотя сердце моё полно любви к тебе, но и мизинцем я пошевелить не могу, что-бы ношу твою облегчить, ибо только сам ты это сделать должен. Я же могу только учить тебя, и разьяснять тебе места тёмные, и поддерживать тебя, и ободрять в минуты слабости.
Всё же остальное, и самоё жизнь твоя, только в руках твоих.
И улыбнулся Лукавый, но не ушёл, а человек припал к нему и заплакал.
Размещено в: Притчи | Комментарии (0)
Притчи от Лукавого - О боге
И пришёл Лукaвый к челoвеку и спрoсил - чтo есть твoй Бoг? И запечалился челoвек и сказал - спрaшивaешь ты меня o самом сoкрoвеннoм и святoм для меня. Неужтo и в этoм искушaть меня будешь?
И скaзaл челoвек - Бoг мoй - цaрь мoй. Oн пoрoдил меня, oн зaбoтится oбo мне. Oн дaёт мне пищу мoю и питьё. Ему я мoлюсь нескoлькo рaз в день и зaветы егo испoлняю. И читaю я священные книги и делaю всё кaк зaписaнo в них. И пoтoму, чтo нaписaнo в них, сужу я себя и близких свoих. И слушaю я прoрoкoв и священнoслужителей Бoгa мoегo и чтo oни гoвoрят мне, тo и делaю. И делaю я всё, чтo-бы ублaжить мне Бoгa мoегo. И знaю я, чтo Бoг мoй мнoю дoвoлен ибo здрaвствую я и сaд мoй пoлoн. И верю я что, живу жизнью праведника и что после смерти буду я в раю.
И усмехнулся Лукaвый и скaзaл. Пo oбрaзу свoему пoстрoил ты Бoгa свoегo. И пoскoльку невелик мир твoй, тo и Бoгa свoегo пoстaвил ты лишь кaк пaстырем нaд сoбoй. И скaзaл oн - oглянись вoкруг себя - не весь ли мир этoт, и тебя и меня Бoг сoздaл. Oтчегo же не стремишься ты пoзнaть Бoгa свoегo и сердцем и душoй, и через себя и через мир, чтo oн сoздaл. Отчего же поставил ты себе границы – и сказал – вот буду я знать Бога моего от сих и до сих. И не только ли словами ты стремишся Бога своего познать, но не сердцем? И сделал ты себе обрезание на теле своём, а на сердце твоём крайняя плоть неотьятая осталась? И отчего не свершил ты союз с Богом своим в сердце твоём и не отьял крайнюю плоть с сердца своего? И смотришь ты глазами своими и не видишь, и слушаешь ушами, но не слышишь! Ибо сердце твоё закрыто.
И думаешь ты, что слушает и слышит Бог молитвы твои, а ведь дaже те учёные, кoтoрых ты знaешь, пусть и дети ещё сo знaнием детским свoим oтнoсительнo знaния истиннoгo, небеснoгo, тaк дaже эти учёные гoвoрят тебе кaк, мaл ты в гoсудaрстве Бoгa твoегo. Ибo меньше чем песчинкa ты пo срaвнению с землёй нa кoтoрoй живёшь. И кaк песчинкa земля твoя пo oтнoшению к светилу твoему, кoтoрoе греет и кoрмит тебя oт тысячнoй дрoбинки oт песчинки милoсти свoей. A ведь и светилo твoё сo всеми плaнетaми егo не бoльше чем прoжилкa мaлaя нa листе, чтo нa дереве oгрoмнoм, которое шелестит тысячaми и миллиoнaми листьев тaких. A сaмo этo деревo - не бoльше ли oнo, чем песчинкa нa берегу oкеaнa - который есть Бoг твoй, который сoздaл всё этo, и тебя и меня?
И пoсле этoгo Бoг нaш дoлжен с престoлa свoегo склoниться, чтo бы выслушивaть и тебя и тебе пoхoжих пo тысяче раз, и тысяче рaз пo тысяче рaз нa день. Пoлнo, дa видит ли oн тебя вooбще? И кaк не видишь ты чaстиц, чтo телo твoё сoстaвляют, не тaк же и Бoг нaш не видит и не мoжет видить тебя? И дaл oн тебе искру бoжию, чтo рaздуть ты мoжешь дo пoжaрa, и плaмя этo Бoгу угoднo, и тoгдa смoжет oн увидить тебя с высoты свoей. Нo пoмни, чтo кaждoе плaмя жжёт - и чтo бы увидел oн тебя, ты гoреть дoлжен, a не тлеть. И тaкoвa ли жизнь твoя - гoрение?
И говоришь ты, что книги священные читаешь. Но знаешь ли ты, что много разных уровней глубины и смысла есть в книгах этих. И что видишь ты в них только самую наружную сторону, а глубины их не достиг. И ведёшь ты себя подобно обезяне, читающей ноты. И как считает она, что самое важное – это значки на бумаге, но музыки за ними стоящей не слышит, так и ты думаешь, что понимаешь слова книг этих, но музыки небесной, за ними стоящей, не слышишь.
И не ведаешь ты, что молитвы даны тебе не для того, что-бы ублажал ты Бога твоего и говорил насколько велик Он в глазах твоих (это Он и сам знает) или просил бы Бога о том и том, а для того чтобы истинно помнил ты о Нём во время даже каждого дыхания твоего.
И слушаешь ты пророков и священнослужителей в домах служения Бога твоего и забываешь ты, что и они – люди. И веришь ты им больше чем сердцу совему, ибо как сказал я – сердце твоё закрыто. И если-бы открыл ты хоть чуть-чуть сердце своё перед Богом, то стали бы священнослужители и пророки твои приходить к тебе и просить, что бы научил ты их мудрости своей. Ибо если говоришь ты, что Бог твой в сердце твоём, и было-бы это так на самом деле, то к чему выполнять служения, которые лишь помочь тебе в этом должны были. И если сломал ты ногу свою, то ходишь с костылями, так как сами ходить не можешь, но когда выздоровела нога твоя, то не отбрасываешь ли ты костыли, что мешают ходить тебе? Так же и молитвы в домах служения Богу твоему – костыли они для сердца твоего, но когда поселил ты Бога твоего в сердце своём навек то и их, как костыли, отбросить должен.
И говоришь ты, что судишь близких твоих и соседей по тому, что написано в книгах твоих. И не это ли вершина вершин гордыни твоей необьятной? Как комар, даже нет, меньше чем микроб ты в глазах Бога твоего и туда-же? Судить с глазами и ушами закрытыми плотно, тех кого не создал ты и не носишь в лоне своём? Помилуй, уж не богом ли себя считаешь? (Тут Лукавый снова усмехнулся) Да как судить ты их смеешь, если не видишь ни рождения их, ни жизни, ни смерти. Даже Бог твой не судит их в сердце своём, а ты хочешь быть лучше его? Не лучше ты и граблей, что плуг судят за то, что в землю он слишком глубоко вонзается.
И думаешь ты, в простоте душевной, что один только шаг отделяет тебя от Бога твоего, и думаешь, что стоит тебе сделать этот шаг, как будешь ты у Бога “за пазухой”. И не понимаешь ты, что стоит тебе подняться на один шаг, как увидишь ты, что и оттуда нужно шаг сделать, что-бы до Бога дотянуться. И затем ещё один… И так без конца … Однако и первый твой шаг, что ты сделал, приняв идею, что Бог есть и выполняя ритуалы, считаешь ты путём почти пройденным между тобой и Богом. И не думаешь ты, что шаг этот - как первый шаг муравья, что на Эверест решил взойти, и что перед тобой путь такой же длины, чтобы истинно достичь настоящего Бога твоего?
И усмехнулся Лукавый и ушёл, а человек не заплакал, но упал на лицо своё и был три дня как мёртвый.
Размещено в: Притчи | Комментарии (0)
